You are here
Home > smart articles > Старые добрые дни: может ли память о коммунистическом прошлом подорвать доверие к демократии

Старые добрые дни: может ли память о коммунистическом прошлом подорвать доверие к демократии


Демократию регулярно обвиняют в неэффективности и на фоне глобализации все чаще обращаются к национальному прошлому. Если, например, Дональд Трамп стал президентом под лозунгом «Сделаем Америку снова великой», то в бывших странах соцлагеря ставку делают на коммунистические идеалы. Может ли обращение к коллективной памяти подорвать доверие к текущей политической системе? В новом выпуске совместного с «Открытым университетом» спецпроекта «Краткая теория времени» T&P публикуют лекцию Анеты Вилаги, преподавателя Университета имени Коменского в Братиславе.

Анета Вилаги

Последнее время все активнее обсуждаются альтернативы политическому режиму, который существует сегодня в западном мире. Все это происходит в контексте роста недовольства политикой. Есть ряд партий, которые пытаются наращивать это недовольство и провоцируют дискурс антиистеблишмента. Например, в США господин Дональд Трамп очень по-умному пользовался этими политическими призывами, чтобы выделиться среди других претендентов на пост президента. Он отделился от Хиллари Клинтон, которая якобы является представителем коррупционной политической элиты. Он воспользовался дискурсом «старых добрых дней», призывая общество вновь сделать Америку великой.

Есть политики популистского толка, которые используют этот дискурс в Италии, Венгрии, Греции, Германии. Например, Найджел Фарадж, идеолог «Брекзита» в Великобритании. Я как представитель Словакии, страны Центральной Европы, должна признать, что и у нас выросло поколение популистских политиков, и есть несколько партий такого рода. Я думаю, на примере Словакии можно показать, как текущий политический дискурс влияет на рядовых граждан.

Хочу для начала объяснить, что я имею в виду под антиистеблишментом и популистской политикой антиистеблишмента, которая набирает обороты в Европе. Это особый дискурс, который политические силы используют для получения народной поддержки. Во-первых, это их политические выступления, в том числе на экономические темы. Они критикуют основные политические силы и привычные политические устои. В своей риторике они указывают на то, что избранная политическая элита или консервативные политики не могут (либо не хотят) отвечать чаяниям обычных людей, удовлетворять их интересы и решать их проблемы. Элита якобы оторвана от большинства и не может понимать, чего хотят простые люди. Политики-популисты делают акцент на том, что «есть мы, а есть они», что «мы против них» — новая сила против консерваторов. Они используют специальные приемы, чтобы продвигать такой дискурс, и создают серьезные проблемы, заронив таким образом зерно противоречия, зерно критики.

Мы видим, что этот дискурс провоцирует расизм, этнические противоречия внутри общества, поэтому это действительно опасная проблема. Они не только критикуют элиту, но также вмешиваются в экономические процессы. Они утверждают, что консервативные политики или политики у власти обслуживают экономическую элиту общества, что между ними есть определенное сотрудничество. В этом состоит антиистеблишмент. Они не только критикуют правящую элиту — их обвинения ставят под сомнение саму политическую систему, которая допускает сращивание политических и экономических интересов в рамках государства.

Кроме того, популисты используют этот дискурс, чтобы показать, что ЕС является центром коррупционной системы политических элит. Внутри Европейского союза большое количество общих программ, политика единого рынка — институты Евросоюза тоже подвергаются критике. Сельское хозяйство и экология, как они говорят, сильно зависят от национальных компетенций и национальных структур.

Я думаю, что такой дискурс опасен и это определенный вызов либеральной демократии в том виде, в каком мы ее знаем. Он указывает на неспособность политиков у власти выражать интересы большинства, интересы граждан. Интересы народа, демоса — это действительно основа демократии и неотъемлемая ее часть, а в этом дискурсе ответственность политической власти в условиях демократии ставится под сомнение. Сама концепция политической ответственности основывается на том, что власть принадлежит народу. То есть у людей есть власть отказаться от политиков, которые их не устраивают, и выбрать новых. Вместе с тем в этом случае нет иной альтернативы, кроме как идти за популистами. Они призывают не только к персональному участию в политическом процессе, но и к изменению самой системы, потому как, по их мнению, существующая система является коррупционной и малоэффективной.

Экономическая риторика популистов, антиистеблишмента, основывается на критике экономической либерализации. Популисты обычно делают акцент на следующем: существующие процессы глобализации и либерализации рынка угрожают внутренней экономике страны, экономике национальных государств. Они призывают защищать внутренний рынок и связывают это с уровнем независимости страны.

Важно отметить, что популистам редко удается предлагать какие-то конкретные экономические реформы или шаги, которые могли бы улучшить ситуацию и решить какие-то проблемы. И они не говорят о конкретном: они вырывают что-то из контекста и основываются на старых добрых временах, старом добром прошлом. Они пытаются представить избирателям альтернативы, которые направлены на возвращение старых устоев, старой доброй политики. Поэтому обращаются к тем моментам истории, когда национальная внутренняя экономика была на подъеме, используя эти примеры как аргумент в пользу принципиальной возможности роста (в принципе, такие вещи в истории имели место, поэтому это нужно вернуть). Но популистские партии не объясняют, какими средствами возможно вернуть былое могущество, какие шаги можно предпринять, чтобы избежать глобализации, и как, на самом деле, выстроить национальный протекционизм.

«Через наше село не пройдет ни один американский агент. Вместе с органами государственной безопасности защитим свой колхоз от происков западных империалистов»

Для критики популисты используют ряд сюжетов. Во-первых, это региональное дистанцирование: они указывают на политическую элиту, которая там сидит у себя в столице, и она далека от регионов, не знает, что происходит на местах, в сельских областях, что требуется для того, чтобы решить проблемы простых людей.

Второй сюжет: «Почему мы, а не они». Объясняется тем, что они — коррупционеры, которые продвигают свои личные экономические интересы в рамках политических партий, при этом им совершенно не интересно заниматься решением реальных проблем населения.

Мы с коллегами провели эмпирическое исследование в Словакии, чтобы лучше разобраться в том, что люди думают и говорят о политике, понять их восприятие национальной политической системы и мнение о ЕС в целом. Исследование проводилось в 2015–2016 годах по методу фокус-групп.

Мы обсуждали с участниками экономические вопросы, спрашивали, сможет ли Словакия улучшить рыночные позиции после вхождения в ЕС. И мы четко выявили вот этот нарратив, сюжет «старого доброго времени». Мы видим, что подобная риторика в США тоже используются: она обращена к великолепной и прекрасной изоляции США. В Словакии и вообще странах нашего региона она больше завязана на коммунистическое прошлое.

Современная экономика Словакии — небольшая, открытая и экспортно ориентированная. Она очень сильно зависит от автомобильной отрасли. Словакия — крупнейший мировой производитель автомобилей на душу населения. С макроэкономической точки зрения мы развиваемся, у нас есть успехи в прямых иностранных инвестициях. В экономическом смысле наша страна развивается достаточно поступательно: даже на фоне глобального финансово-экономического кризиса 2008 года и недавнего, который до сих пор продолжается, мы наблюдаем восстановление экономики и рост ВВП. Однако когда люди отвечают на вопросы о политической системе и экономике, когда они говорят о влиянии политики на экономику, то они оперируют чем-то другим, касаются каких-то личных мотивов или личного восприятия. И в рамках фокус-групп люди отвечали, что экономика, на самом деле, развивается не очень хорошо.

Кроме того, участники исследования говорили нам, что, по их мнению, можно улучшить. Улучшения, которые они предлагали, были основаны на позитивных примерах прошлого и преимуществах коммунистической системы. Например, обращали внимание на сельскохозяйственный сектор. В Словакии существовало что-то похожее на колхоз — то же самое, что было в России. Так вот, эта риторика, эти сентиментальные чувства связаны с тем, что колхозы давали рабочие места не только в городах, но и в сельских районах, где у людей были собственные дома и домохозяйства.

«Бороться за мир, выполнение и перевыполнение плана!»

Был еще сюжет пищевой промышленности. Это очень хороший пример, на котором можно увидеть, что воспоминания о прошлом очень сильно идеализированы. Люди говорили о высочайшем качестве словацких продуктов и о том, что страна была независима от пищевого импорта, хотя на самом деле в Словакии такого не было. Но, тем не менее, этот идеал зародился и присутствует в сознании.

Эту часть исследования мы проводили в 2015 году, а весной 2016-го в Словакии прошли парламентские выборы. Те самые члены популистских партий антиистеблишмента получили в парламенте порядка 30% мест. Ситуация является экстраординарной для нашей страны, никто этого не мог предвидеть. На прошедших выборах у них, может, было до 10%, то есть практически в три раза меньше.

Есть нечто основополагающее, что стоит за этими дискурсами. Предоставление рабочих мест и безработица — это два аспекта, которые влияют на восприятие экономического благосостояния страны. Это может быть использовано политиками, они могут работать с этими воспоминаниями, влиять на общественное мнение. Это также связано с восприятием так называемых проигравших в процессе глобализации и либерализации рынка. Есть люди, которые сильно пострадали от глобальных экономических процессов. Они потеряли рабочие места. Например, фабрики выводятся из стран из-за разницы в стоимости труда. В других регионах более выгодные условия, а местное население в этом процессе остается позади: людей либо увольняют, либо заставляют переквалифицироваться и искать другие рабочие места. Они обвиняют в этом и национальную систему, и саму глобализацию. Это один из примеров.

Может ли такая ситуация повредить вере в демократию? Мы видим корреляцию двух процессов: уровень безработицы и уровень недовольства тем, как функционирует и работает демократия. Люди обвиняют в происходящем политическую элиту. И мы наблюдаем вмешательство в демократический дискурс. Мы также видим, что сам политический режим является достаточно ценным. И на самом деле перед политическими партиями, перед властью стоит вызов — бороться за наши с вами привилегии, лучше понимать наши потребности. Именно в этом, я думаю, сама суть либеральной демократии.

Источник: TheoryAndPractice.ru

Related Post

Top