You are here
Home > smart articles > Революция мобильности, множества и ментальности: как власть утрачивает свои преимущества

Революция мобильности, множества и ментальности: как власть утрачивает свои преимущества


Лидеры всех типов — в политике, бизнесе, армии и религии — сегодня сталкиваются с более сложными проблемами, считает известный политолог Мойзес Наим, добавляя, что сил при этом у них куда меньше, чем в прошлом. Причина тому — три революции — множества, мобильности и ментальности. T&P публикуют отрывок из книги Наима «Конец власти. От залов заседаний до полей сражений, от церкви до государства: почему управлять сегодня нужно иначе», которая только что вышла в издательстве Corpus.

Как власть утратила преимущество: революция множества, мобильности и ментальности

Хавьер Солана, министр иностранных дел Испании, который в середине 1990-х годов стал генеральным секретарем НАТО, а потом — верховным представителем Европейского союза по общей внешней политике, как-то сказал мне: «За последнюю четверть века — период, на который пришлись войны на Балканах и в Ираке, переговоры с Ираном, израильско-палестинский конфликт и прочие кризисы, — я заметил, что множество факторов и сил ограничивают власть даже самых богатых и технологически продвинутых сторон. Они — то есть в данном случае мы — уже не вольны поступать так, как заблагорассудится».

«Конец власти. От залов заседаний до полей сражений, от церкви до государства: почему управлять сегодня нужно иначе»

Солана прав. Повстанцы, мелкие политические партии, инновационные стартапы, хакеры, активисты без четкой организации, новомодные альтернативные СМИ, молодые люди без лидера на площадях больших городов и харизматические личности, которые появляются словно из ниоткуда, — все они сотрясают старый порядок. Не каждый из них может похвастаться безупречной репутацией, но каждый отчасти несет ответственность за упадок власти полиции и армии, телевизионных сетей, традиционных политических партий и крупных банков.

Все перечисленные примеры можно назвать «микровластью»: мелкие деятели, которых ранее никто не знал или же не принимал во внимание, сумевшие подорвать, ограничить или разрушить власть гигантов, крупных бюрократических организаций, которые прежде контролировали какую-то конкретную сферу жизни. Согласно прежним принципам, микровласть — не что иное, как отклонение от нормы. Таким игрокам не хватает масштаба, скоординированности, ресурсов, сложившейся репутации. По идее, они вообще не должны были попасть в игру или, по крайней мере, не сумели бы выстоять против сильных соперников, которые неминуемо поглотили бы их или разбили в пух и прах. Однако на деле получается наоборот. Действительно, микровласть лишает авторитетных игроков многих возможностей, которые они прежде принимали как данность. В отдельных случаях микровласть даже ухитряется выиграть у крупнейших игроков.

Автор книги Мойзес Наим (род. в 1952 г.) — известный политолог, автор более 10 книг. Когда Наим написал «Конец власти» Институт Готтлиба Дуттвайлера включил его в список ста самых влиятельных мыслителей современности. Долгое время работал главным редактором журнала Foreign Policy, сейчас ведет еженедельную передачу на телевидении.

Но каким же образом новоиспеченным микровластям удается победить: быть может, они выигрывают в конкурентной борьбе и вытесняют крупных игроков из бизнеса? Нет, такое бывает крайне редко. Микровласть не приспособлена для крупных поглощений. Преимущество ее в том, что ее не отягощают размеры, масштаб, портфели активов и ресурсов, централизация и иерархия — словом, весь тот багаж, который так долго и упорно накапливали крупные игроки. И чем больше микровласть уподобляется им, тем больше превращается в тот самый тип организации, которую новые микровласти будут атаковать с таким же успехом. Вместо этого микровласти действуют за счет совершенно иных методов и преимуществ. Они ослабляют, осложняют, подрывают и расстраивают планы крупных игроков таким образом, что те, несмотря на все свои большие возможности, неспособны отразить нападение. Эффективность подобных методов дестабилизации и вытеснения авторитетных крупных противников означает, что власть становится проще подорвать и труднее укрепить. Отсюда следуют самые удивительные и неожиданные выводы. Они свидетельствуют об ослаблении бюрократии, о которой писал Вебер, системы организации, которой мы обязаны как благами, так и трагедиями ХХ века. Отделение власти от размера, равно как и отделение способности эффективно использовать власть от контроля крупных бюрократий в духе Вебера, меняет мир. И этот процесс отделения наводит на тревожные мысли: если в будущем власть ждут препятствия и дестабилизация, а не укрепление и умелая организация, удастся ли нам когда-нибудь снова оказаться в ситуации стабильности?

Революция множества: подавление средств контроля

Мы живем в эпоху изобилия. Всего стало больше. Больше людей, стран, городов, политических партий, армий, больше товаров и услуг, больше компаний, которые их продают, больше оружия и лекарств, больше студентов и компьютеров, больше священников и больше преступников. С 1950 года мировой объем производства вырос в пять раз, а доход на душу населения — в три с половиной раза. И, что самое важное, людей стало больше — на целых два миллиарда больше, чем всего два десятка лет назад. К 2050 году население планеты увеличится в четыре раза по сравнению с 1950 годом. Чтобы понять, что происходит с властью, необходимо определить численность населения, его возрастной состав, территориальное распределение, продолжительность жизни и состояние здоровья.

© Javier Jaen

Революция мобильности: исчезновение «зрителей поневоле»

Из всех аспектов революции мобильности, пожалуй, интенсивнее всего действует урбанизация. И без того самый стремительный за всю историю процесс урбанизации набирает дополнительные обороты, особенно в Азии. Все больше людей перебирается из деревень в города, и этот процесс постоянно продолжается. В 2007 году впервые за всю историю городское население обогнало сельское. Ричард Доббс так описывает колоссальные масштабы этой перемены: «Растущий средний класс Китая и Индии осядет в гигантских мегаполисах: так возникнут потребительские рынки, превосходящие современные Японию и Испанию соответственно». Национальный совет по разведке США подсчитал, что «каждый год городское население мира увеличивается на 65 миллионов человек: это как если бы каждый год появлялись семь городов размером с Чикаго или пять Лондонов». Последствия этой революции для распределения власти внутри государства не менее серьезны: с каждым годом больше людей тратит деньги и вкладывает средства в двух (и более) странах одновременно. Внутренняя миграция, в особенности переезд населения из деревень в крупные города, оказывает на власть не менее разрушительное воздействие, чем международная миграция.

Революция ментальности: ничего не принимать как данность

Во второй половине 1960-х годов Сэмюэл Хантингтон, политолог из Гарварда, утверждал, что основная причина социальной и политической нестабильности в развивающихся странах (которые он называл «быстро меняющимися обществами») в том, что требования людей растут гораздо быстрее способности правительства их выполнить. Революции множества и мобильности породили новый, многочисленный и стремительно растущий средний класс, представители которого прекрасно осведомлены о том, что у других больше средств, свободы или возможностей для самореализации, чем у них, и, разумеется, надеются с ними сравняться. Эта «революция ожиданий» и порожденное ею непонимание — глобальная тенденция, которая влияет как на бедные, так и на богатые государства. Можно сказать, что в наши дни бoльшая часть населения Земли живет в так называемых «быстро меняющихся обществах». А разница вот в чем: если в большинстве развивающихся стран средний класс растет, то в большинстве благополучных сокращается, причем в обоих случаях этот процесс (и сокращение, и развитие) стимулирует политические волнения. Решительно настроенные представители среднего класса из процветающих государств выходят на улицы и борются за то, чтобы защитить свой уровень жизни, в то время как средний класс в развивающихся странах устраивает акции протеста, чтобы товаров и услуг стало больше, а их качество лучше. Например, в Чили студенты бунтуют практически без перерыва с 2009 года, требуя, чтобы обучение в университетах стало дешевле и качественнее. И неважно, что несколько десятков лет назад университетское образование было привилегией горстки элиты и что в университетах сейчас учатся сыновья и дочери представителей нового среднего класса.

Произошел существенный сдвиг в ожиданиях и нормах, причем не только в либеральных обществах, но и в самых что ни на есть косных. Большинство людей смотрит на мир, своих соседей, работодателей, священнослужителей, политиков и правительства совсем другими глазами, чем некогда их родители. В каком-то смысле так было всегда. Но влияние революций множества и мобильности во много раз усилило когнитивное и даже эмоциональное воздействие доступности ресурсов и возможности перемещаться, учиться, общаться и устанавливать связи проще и дешевле, чем раньше. Разумеется, это расширяет пропасть в ментальности и взглядах на мир между поколениями.

Источник: TheoryAndPractice.ru

Related Post

Top